Новости России, Сербии, новости со всего мира

Для того, чтобы кто-то мог иметь дело с историческим наследием, он должен сначала иметь наследие. Историческое наследие — это не просто факты. Наследие - это также способы их восприятия, передачи и запоминания. И отношения, и стиль, и иконичность.

И время «между двумя мировыми войнами» стало жертвой того, что когда-то называлось революцией. Оказалось, что это выражение было, возможно, более весомым, чем ожидали обе стороны, и что расстрелы в 45-м году оставили не только дыры в черепах, но и «дыры в головах». Таким образом, этот период раньше в основном пропускался через толстые фильтры: Шиян, например, этим очень умело играет в «Марафонцах» (в данном фильме Марафонцы бегут круг почета), используя старые журналы в качестве ссылок, визуальный стиль комедий времен Алексича и Кости Новаковича, чтобы через фильм установить связь, потерянную в архивах. «Кинотека» была «наследием», на котором он построил свою «дальновидность».

И когда над кадрами с улицами Белграда конца двадцатых годов прошлого века слышится блюз, или когда персонажи говорят или ведут себя, как бы это делали в настоящем времени, когда весь этот период, внезапно, как будто мы знаем о нем все, считается готовой поп-культурной вселенной, то это как повод для его дальнейшего сохранения в темноте и неведении. Маловероятно, что блюз или твидовые пальто имеют культурное значение и знаковый потенциал в нашей стране, чтобы оправдать манеру «Peaky Blinders». И в отличие от "Peaky Blinders", которые являются одним бирмигенгемским эпизодом, ВМРО, Павелич, приключения Мустафы с большевиками, белыми русские и нацисты, Черная и Белая руки... все еще, если не всегда по названию, то по последствиям, являются нашей действительностью. Вот почему кажется, что все эти смены, быстрые, с параллельными потоками, слоу-моу экстравагантность и гитарный саундтрек в первых двух эпизодах "Теней над Балканами" были насильно взяты из другой культуры, чтобы нанести открытую рану сербской памяти.

Впечатление провинциализма не компенсируется даже тем, что режиссер, который одновременно является продюсером, поставил перед собой задачу лично провести  стилистическую линию, которой должны следовать другие режиссеры. И он, чисто с точки зрения мастерства, настаивая на визуальных клише, в использовании пространства в кадре, персонажей и сюжетов, справляется хуже, чем в «Монтевидео», у которого, по крайней мере, было какое-то визуальное наследие, на которое можно было положиться, так что режиссер, возможно, мог более тщательно подойти к интеграции элементов эпохи в волнующую нас историю. Однако уровень мастерства не особенно высок даже в некоторых сериалах, которые происходят из сред и предназначены для сред с гораздо более высокой визуальной культурой, поэтому нам, возможно, не придется недооценивать то, что (хотя и не всегда последовательно) предпочитает быть "потребительской" вещью.

Но мы надеемся, что отсутствие лучшего наследия, и не что иное, стало поводом того, что через слишком большую злобу пропущенные казаки в «Тенях», стали очевидным «булайичевским» наследием: хмурые, всегда в форме и лишенные человеческих «валеров», они перемещаются группами, всегда мелко сжатые на переднем плане, смотрят прямо, угрожающе, в глаза белградцев того и нынешнего времени. Нельзя сказать, что пропагандистский подход недостаточно заметен и что, даже если в тогдашнем Королевстве и правда было 200 000 казаков, нам не кажется, что эти одни из тех 200 000. Поэтому мы не можем, как считать их «историческими», так и жалеть их, когда они проявляют человеческие черты и поканчивают с собой.

Таким образом, впечатление далее распространяется и на несколько насильственную актуализацию материала, что, по-видимому, должно привести нас не только к выводу о том, что контроль над рынком наркотиков имеет первостепенное значение для сербских национальных интересов, но также и о том, что Гуманитарный центр в Нише может, не дай бог, создать и неконтролируемую вооруженную силу, которая вот так и будет распоряжаться нашими «национальными интересами». Если есть исторические параллели, нужно искать их духовные основы, а пропаганда может только сделать эти параллели постоянными. Но для такого выражения духовных основ и архетипов визуальными средствами необходимы навыки режиссуры. Требуется более тонкое мировоззрение. И нужны добрые намерения.

Именно поэтому авторы разыгрывают мелкую карту, защищая «вымысел» от жестоких «фактографов», которые их осаждают. Именно они действовали как жестокие фактографы, создавая сценарий. Они пытались представить как можно больше «аутентичных» картин и «подтвержденных» событий. У персонажей не хватает времени и возможности, «продышаться» и раскачаться, наоборот, они тратят свое время, словно преследуя источники все более разветвленных мистерий и реплик, которые очень часто декламационные, «объясняющие» их позицию во всем этом. Все началось с сокращения дистанции от истории, подчеркнутой фактографией, а продолжилось уходом с чрезмерно подчеркнутой стилизацией, которая, помимо запихивания стольких ссылок в короткий «период», включает в себя сексуальные сцены в стиле лжебарокко, когда персонажи едва остаются в рамках потребности жанра.

Неизвестно, например, куда уходит задуманный исследовательский индивидуализм инспектора Танэ, сводящийся в конечном итоге к ору на обвиняемых и подчиненных, в то время как во всем остальном инспектор Танасиевич, на самом деле просто порядочный полицейский чиновник, без каких-либо черт характера, эксцентричности, которые бы могли  оправдать его в качестве главного героя, стимулирующего к действию.

Бывшая югославская «рыночная стратегия», основанная на логике, аналогичной той, которую имело первое государство южных славян, когда пыталась включить в себя все эти культурные матрицы, так же не способствует развитию персонажей: все должно быть достаточно вычищено, смягчено и лишено того, что могло бы «обидеть» другую сторону. Таким образом, авторы не боятся «признать» несуществующие в тот период Сербию и Черногорию на территории Королевства, преждевременно признав Македонию и превратив Павелича в фрустрированного «германофила»...

Однако, нам следует подождать, пока другие режиссеры войдут в сериал со своими чтениями, например, Мирослав Лекич (в конце концов, «Теням» еще предстоит пройти долгий путь, особенно в объединении материалов и содержания, до первого сезона «Ягодичи» / «Вся эта равнина»), хотя и с его сценаристом, во втором сезоне, случилось нечто подобное, как и со сценаристами «Теней» - где общая сюжетная линия поглотила смысл «личных историй». Посмотрим, когда нити истории сплетутся, останется ли в действительности что-либо, кроме некого «хайпа», скрываемого за такими агрессивно начатыми потоками.

А до тех пор, после каждой новой серии, остается, учитывая усилие, деньги и накопленный профессионализм, сожаление об очередной упущенной возможности.